Из жизни шамана

1
Шаман сделал все, что мог.
Он отчаянно бил в бубен и танцевал у костра до самого рассвета. Взывал к звездам, шептал молитву, просил о помощи высшие силы. Раскуривал трубку одну за другой. Бродил по снам дикой лисицы, отважного зайца, быстрых холодных рыб. Жег полынь, вдыхая горький аромат сухих трав. Заклинал своей кровью, вырезал руны на дереве. Призывал дождь, вскидывал руки к небу.
Но голос сверху неизменно отвечал:
— К сожалению, закупка завершена. Пожалуйста, обратитесь к поставщику в следующем году.
P.S. Это все, что я могу сказать о работе программиста в детской поликлинике =^..^=

Сказка о шамане

 День шамана
/всем системным администраторам посвящается/
Давным-давно, на самой заре сотворения мира, жил в большой хижине один шаман. У него было все, чтобы с гордостью носить это звание. Длинные волосы, перевязанные в хвост, теплая шкура мамонта на плечах да звонкий бубен, что разгонял тучи над головой. Шаман умел договариваться с погодой, устранять мелкие бытовые неприятности и ставить защиту над входом в хижину. И не было в племени человека, умевшего лучше танцевать под полной луной и говорить с духами предков на их языке.
Каждое утро шаман начинал с обхода деревни. Приветствовал жителей, поправлял защитные амулеты, ставил новые обережные сети. Выводил на песке непонятные письмена, вызывая ужас и восторг в глазах простых смертных. И возвращался в свою хижину на закате, когда скрывалось алое солнце за далеким горизонтом.
День и ночь шаман поддерживал порядок в деревне без перерыва на обед и выходные. Не разработали в то время законов о защите прав трудящихся, и рабочий день был ненормированный. Так бы и продолжалось целую вечность, но однажды шаман устал. Едва лето перевалило за середину, как закрыл шаман свою хижину, навесил оберегов над входом и ушел на запад. Туда, где плещутся под солнцем синие волны, шумит прибой и диковинные белые птицы кружатся в высоком небе. Где царит тишина, и только ветер бродит среди древних скал, нашептывая морю свои сказки.
Прошла вечность, за ней другая. Схватился вождь за голову – тяжко племени без шамана. Обереги рассыпались в прах, реки вышли из берегов, и который день уже льет дождь. Мамонты спрятались в своих пещерах, не желая выходить на честный бой с охотниками. И даже мелкая живность, почуяв беду, сорвалась с насиженного места – искать лучшей доли.
Взял вождь свой самый большой лук, отполировал дубинку и отправился на поиски шамана. Дорога вывела его на берег самого синего моря, где по слухам нет никого, кроме ветра. Горячий песок обжигал ноги, солнце нещадно палило с небосклона, но вождь шел вперед. Там, у самой кромки прибоя, сидел шаман, и на лице его застыло выражение невероятного блаженства.
С трудом узнал вождь своего шамана. Длинные волосы ловца духов выгорели на солнце, кожа покрылась бронзовым загаром. Пропала шкура мамонта, а вместо нее на плечах оказалась тонкая накидка из невесомой белой ткани. Никогда не видел вождь такого, но спрашивать не решился. Мало ли где бродил всю эту вечность шаман. Может, и не стоит простым смертным знать, где петляла тропинка того, кто говорит с предками.
Бросился вождь к шаману, уговаривая его вернуться. Взывал к совести и здравому смыслу. Обещал богатые дары: бивни белого мамонта, шкуру пещерного волка и миску болотной клюквы в придачу. Клялся, что отправит в помощники своего младшего сына, пусть только шаман вернется.
Ничего не ответил шаман, только улыбнулся, щурясь на солнце. И показал рукой на темнеющий небосклон, где в соленую воду с шипением опускалось раскаленное солнце. И понял вождь, что ни один здравомыслящий человек не променяет морской курорт на мрачную темную хижину среди болот и снегов. Не вернется шаман, потому как фриланс лучше пятидневки в офисе с ненормированным рабочим графиком.
Ушел вождь, и настали для племени черные времена. И сгинул бы целый народ в неизвестности, не оставив после себя даже памяти. Но с первым снегом в деревню вернулся шаман. Отдохнувший, загоревший, с карманами, полными ракушек и прочих сувениров. И сказал, что будет работать с рассвета до заката все пять дней, а на шестой отсыпаться в своей хижине. И кто посмеет потревожить сон ловца духов, сам пойдет заклинать погоду и чинить обереги. Так был создан и записан на камне первый трудовой кодекс.
С тех пор повелось, что никто не смеет тревожить сон шамана. Каждый шестой день жители деревни по широкой дуге огибают большую хижину. На цыпочках крадутся мимо. Молча оставляют у порога подношения: вяленое мясо, сладкие ягоды и бивни убитых мамонтов – все как полагается. А день посреди лета был объявлен Днем Шамана. В память о том, что каждый рано или поздно может забить на работу, послать к черту шефа и уйти на закат.
Так и повелось, что в последнюю пятницу июля весь мир празднует День сисадмина. Современные шаманы не носят шкуру мамонта, да и болотные ягоды у них не в чести. Они разговаривают с духами за чашечкой кофе, стучат по клавишам и выводят непонятные письмена на экране компьютера. Ворчат, когда их отрывают от дела и дергают по пустякам. Прячутся в серверной, как в темной пещере, творя свои странные ритуалы.
И пока слышен бой бубна, мир не рухнет.